Герселия Лубенникова

ВОЗВРАЩЕНИЕ

1

Последние пять процедур принесли физическую радость. Мягкие, но сильные руки Олафа массировали помолодевшее тело, упругостью мышц отвечавшее на настойчивую заботу массажиста. Все операции, месяцами длившаяся реабилитация, постепенное вхождение в обновленное тело закончились, и теперь Эльфи готова была шагнуть в новую жизнь незнакомкой для всего света.

Три года назад семидесятитрехлетняя женщина, запутавшись ногами в снежной каше поздней осени, упала с хлипкого мостика, переброшенного через неглубокий ручей, сломав хрупкие кости тазобедренных суставов, три ребра и получив множественные внутренние кровоизлияния. В больницу ее привезли в бессознательном состоянии случайные прохожие, нашедшие в безлюдном парке, через который лежал путь к ее дому. Дежурный врач оказал первую помощь, оставив все остальные обследования до утра, уверенный, что до утра бабулька вообще не дотянет. Но утром женщина пришла в сознание и тихим, но твердым голосом спросила: "Где я?" Медсестра, делавшая записи в журнале, кинулась в ординаторскую. Вокруг Эльфи началась суетливая свистопляска, выяснение, почему больной не сделали рентгена и других необходимых диагностических процедур. От этой суеты женщина опять провалилась в небытие, но было уже ясно, что она выживет.

Прошло достаточно много времени, когда Эльфи, с трудом передвигавшуюся в подобии детских ходунков, в больничном парке увидел профессор Конрад Вайсмюллер, знаменитый доктор, "магический хирург", "бог Саваоф", делавший пластические операции совершенно безнадежным уродцам. Ему часто приходилось консультировать подобных больных. И на этот раз он приехал в эту районную больницу для такой консультации.

Доктор Вайс (как его звали коллеги) споткнулся об упорный взгляд искалеченной женщины, настойчиво толкавшей перед собой коляску, шаг за шагом преодолевая такие трудные метры к поставленной цели - скамейке в конце тропинки. Профессиональным взглядом он определил, где допущена врачебная неряшливость, а где природа уже сделала свое дело. Он увидел, что женщине предстоит мучительное кособокое существование, когда самые простые гигиенические действия будут связаны с непреодолимыми трудностями. Узнав историю болезни Эльфи Янг, доктор Вайс решил побеседовать с ней.

Эльфи сидела на скамейке в больничном сквере, когда к ней подошел высокий джентльмен средних мужских лет. Большие очки закрывали часть тщательно выбритого лица. Представившись, он попросил разрешения побеседовать. Женщина молча указала на место рядом с собой. Вайс без обиняков рассказал обо всех недостатках сделанных операций. Что толкнуло Вайса нарушить элементарную врачебную этику, разговаривать со старым и больным человеком в таком жестком и даже жестоком тоне? Интуиция, знание людей, опыт? Вероятно все вместе, но главное - это взгляд женщины, да и сигарету она держала правильно, не по-дамски.

- Зачем вы все это мне рассказываете? Я очень хорошо представляю, что меня ждет. Но в любой безвыходной ситуации всегда есть выход, не так ли? - Проскрипела старуха, глядя на Вайса умными и насмешливыми глазами.

- Думаю, что понимаю, о каком выходе вы говорите. Предлагаю другой - мучительный, длительный, но в результате... о таком результате вы не могли бы мечтать в самых разнузданных фантазиях. Я вылечу вас, более того, сделаю вас на тридцать, сорок лет моложе, как вам будет угодно. Я сделаю вам новое тело, а с ним и новую жизнь. Вас интересует такая перспектива?

Эльфи подняла голову и в упор посмотрела на Вайса. После длинной паузы старуха сказала:

- На такие бредовые эксперименты у меня нет ни денег, ни желаний. Поищите кого-нибудь еще более сумасшедшего, чем вы.

- Вот ответ, который мне нравится! Люблю людей прямых и без слюней, с такими надежнее иметь дело. Нет, я не обманываю вас. Скорее всего, мое имя вам ни о чем не говорит, это естественно. Я Конрад Вайсмюллер - биолог, геронтолог и пластический хирург. У меня клиника, где вы будете жить все время, пока будет продолжаться наше сотрудничество на взаимном интересе: вам - здоровое молодое тело, ну а мне вся лаврушка для супа! Да, вы всегда сможете закончить этот эксперимент, если пожелаете. Ну, так как, годится?

Старуха долго молчала, с любопытством разглядывая Вайса, затем шлепнула себя по коленке и сказала:

- Годится. Черт с вами. В конце концов, отправиться к праотцам я всегда успею. Валяй, Мефистофель! Хорошо хоть душу взамен не потребовал!

Вайс с удовольствием рассмеялся и уже дружелюбно и ласково сказал: - Я заберу вас завтра. Все будет хорошо!

И вот, три года мучений с обеих сторон закончились. Вайс ломал, сшивал, накачивал гормонами, впрыскивал, растирал, штопал, разглаживал. И все это время калека ни разу не увидела себя в зеркале, поскольку зеркала и любые отражающие поверхности в клинике Вайса не были предусмотрены. Ни один раз женщина готова была закончить этот добровольный ад, но каждый раз, когда исступление овладевало ею, Вайс ласковым словом, нежным прикосновением руки останавливал разбушевавшуюся женщину.

- Тебе бы в зоопарке работать с хищниками. И как это тебе удается укротить меня - никем и никогда не укрощенную?

Они как-то очень быстро и естественно перешли на ты. Медицинский персонал и гости клиники (слово "больные" здесь никогда не произносилось) испытывали естественный пиетет перед Вайсом, его по-настоящему уважали и даже преклонялись, и только одна старуха Эльфи ничего такого к нему не испытывала. Все давно заметили, что только ей одной доктор Вайс позволяет разговаривать с собой в непозволительно вольном тоне, что он уделяет ей больше внимания, чем другим пациентам.

- Послушай, Кони, тебе не кажется, что мы веселим всю нашу больничную публику? Сестрички стараются мне понравиться как даме сердца своего шефа, а Урсула сегодня мне очень игриво сказала, что ты в меня влюблен. Так влюблен или нет, признавайся?

- Конечно, а что, разве есть сомнения? - И они дружно расхохотались.

После этого шуточного разговора осталось некое послевкусие... Вайс впервые серьезно задумался о своем отношении к Эльфи. Он поймал себя на том, что бессознательно ищет предлога чаще видеть, разговаривать с ней. Суждения этой женщины всегда были самостоятельны, продуманы, она не верила чужому уму безоглядно, ей все нужно "пощупать" собственными руками, авторитеты для нее существовали только после того, как она убеждалась в их компетентности. Вайс давно уже видел, что она напрочь лишена мирского расчета, в ней не было двоемыслия, ее прямолинейность иногда доходила до неприличия, но именно это и нравилось Вайсу. Семейная жизнь Вайса не сложилась. Он много и до остервенения работал, а его жена, так и не научившаяся продуктивно использовать свои мозги, пустилась во все тяжкие. Детей не было, и расставание было нетрудным. Его многочисленные после развода связи носили утилитарный характер. Они не задевали ума и сердца. Женщины это чувствовали и уходили первыми. И вот сейчас, Вайс впервые за многие годы заметил в себе интерес к старухе, которая под его пальцами медленно превращалась в Еву. "Бог Саваоф" творил свою женщину, а женщина с каждым днем стала замечать изменения, которые теперь происходили с ней лавинообразно. Вот на прогулке она легко перепрыгнула через лужу; вот кожа на руках стала гладкой, а подагрические пальцы выпрямились; вот голос стал звучать чище, появилась гибкость в интонациях и даже хотелось петь, что она и делала потихоньку в парке... Да, да, она стала, наконец, меняться, и это радовало!

Наконец наступил "день Х". Позади три года мучений. Сегодня должны снять бинты с лица после заключительной пластики. Нервное напряжение Эльфи к середине дня достигло своего Эвереста, когда в апартаменты вошла "правая рука" Вайса Урсула. Сердце оторвалось и стремительно полетело вниз, застряв в пятках.

- Доктор Вайсмюллер просит вас пройти в зал для приемов.

Эльфи Янг вошла под руку с Урсулой в большую комнату. В прорези для глаз она увидела, что в комнате собрался весь медперсонал клиники. Стояла гробовая тишина. Это ее испугало, но она перестала быть самой собой, если бы позволила заподозрить себя в слабости.

- Сейчас мы увидим нового Франкенштейна, - насмешливо сказала женщина.

- Ничего подобного, сейчас мы увидим прекрасную Галатею, и мне по законам жанра полагается влюбиться в нее. - Вайс тоже волновался.

Медленно, виток за витком на пол падали бинты, и вот последний снят.

Эльфи стояла с закрытыми глазами соляным столбом.

- Откройте же глаза! - Не выдержала одна из сестричек.

- Боюсь. - Одними губами прошелестела Эльфи.

Вайс крепко сжал ее руку и тихо на ухо прошептал:

- Не бойся, девочка, ты прекрасна.

Женщина медленно поднимала веки. В огромном, в полстены зеркале наподобие тех, которые устанавливают в танцклассах, она увидела незнакомку. Эльфи внимательно рассматривала ее, давая оценку своему визави: "Ей от тридцати до сорока - в этом возрасте я была на пике. Она стала выше сантиметров на пять, лицо красивое, не мое... кого-то напоминает... ну да, Грету Гарбо... с нее, значит, лепил... глаза мертвые..., какая гладкая кожа..., спина прямая... ножки зажигательные, то-бишь, как спички... (по своей ехидной привычке отметила она), а вообще, фигурка - что надо! Что за хламида на ней?.."

Вот так думала о себе в третьем лице бывшая поломанная старуха, придирчиво разглядывая изображение. Но вот, она отлепила от зеркала взгляд, повернулась к Вайсу и тихо вымолвила: "Влюбляйся, она стоит этого". Нервная тишина взорвалась аплодисментами, выкриками... Врачи, сестры бросились обнимать Эльфи, Вайса, кто-то на сервировочном столике выкатил огромный торт, шампанское... Все дружно запели "С днем рожденья тебя..." Триумфатор Пигмалион обнял свою Галатею, а она впервые за эти годы заплакала.

Мы опустим подробности той оглушительной сенсации, которая, как лавина, обрушилась на героев этой истории. Эльфи присутствовала на научных симпозиумах, давала интервью, выступала на телевидении. И хотя, все это ей было глубоко отвратительно, но Вайс имел право на свою "лаврушку для супа" и она честно выполняла условия договора. Везде и всюду она была под мощным гримом, практически изменяющим лицо. Таково было условие.

Для Вайса наступили дни триумфа. Он не был суетным и тщеславным человеком, но признание научного мира, маячившая впереди Нобелевская премия едва ли кого оставит равнодушным. Все было прекрасным и значительным, а греться в лучах заработанной славы удивительно приятное дело, но пора было включаться в повседневность. Хлопотами Вайса Эльфи было выписано новое удостоверение личности с новым именем и датой рождения. С Эльфи Янг было покончено. Эта женщина умерла три года назад от полученных травм в районной больнице. В мир вошла Грета Мюллер. Имя она взяла в честь той, с облика которой Вайс изваял свой шедевр. Мюллер, как легко догадаться, вторая часть фамилии Вайсмюллер. За особые заслуги перед наукой и непредсказуемость эксперимента правительство установило Грете Мюллер пенсию, вполне достаточную для безбедного существования.

Оставалась последняя ночь в клинике Вайса. Обнаженная Грета стояла перед ворохом одежды, брошенной на пол. Она внимательно рассматривала в зеркале каждую излучинку своего тела, как бы примеряя к себе новые повороты головы, движения рук, походку... Волосы у нее теперь были до плеч модного цвета платины. Из груды одежды вытащила твидовые светлые брюки и бежевый джемпер, которые тотчас одела. Вдруг она почувствовала непреодолимую усталость и со всей тяжестью прожитых лет села на диван. Невеселые раздумья прервал стук в дверь. В комнату вошел Вайс.

- Моя прекрасная леди чистит перышки перед дорогой? - нарочито весело сказал он, но, увидев помертвевшее лицо Греты, понял, что сказал что-то не то. Она указала, как когда-то давно, место рядом. Оба молчали. Первой заговорила женщина.

- Кони, мы совершили чудовищную вещь. Я чувствую себя воскресшим Лазарем, которого уже коснулось тление. Не перебивай. Как жить дальше, когда есть память, которая все помнит, когда душа стара, и с этим ничего нельзя поделать... Я вижу в зеркале красавицу, какой я никогда не была, ты здорово поработал, но там, внутри сидит старуха Эльфи! Вайс, ты для меня больше, чем врач, ты - мой друг, так что же мне делать?!

Вайс бережно взял ее руки в свои.

- Грета, не Эльфи, посмотри на свои руки. Ты видишь, какие они нежные, какие изящные пальцы. Это руки молодой, полной сил женщины. Разве мне нужно тебе говорить, что твоя гормональная система соответствует твоему новому биологическому возрасту, а значит все, что с этим связано тебе доступно. Поверь мне, очень скоро ты будешь вспоминать о фрау Янг, как об очень хорошо знакомой тебе женщине, о которой ты просто много знаешь, но эти воспоминания перестанут тебя мучить. Ты будешь смотреть на них со стороны. Ты увидишь, что мужчины смотрят на тебя с восхищением. Уж поверь мне, это так. Прислушивайся к себе, и если почувствуешь, что в твоем сердце есть отклик, не сопротивляйся. Один хороший писатель сказал: "Иди туда, куда тебя страстно влекут твои желания, и пусть силы, управляющие жизнью, сделают так, чтобы из этого не вышло беды". Живи, а если захочешь вернуться, чтобы выкурить со стариком Вайсом по сигаретке, я буду рад. В это, надеюсь, ты веришь?

Он нежно привлек ее к себе, поцеловал глаза, щеки, потом отстранил он себя и, улыбаясь, сказал:

- А стиль ты нашла верный, эта прическа, цвет волос, одежда...- Потом встал и, уже в дверях, бросил. - Не приходи утром прощаться.

2.

Стучат колеса, несут через огромную и нелепую страну, которая встала нараскоряку между Европой и Азией и все никак не может решить, куда ее больше тянет. И не утихают споры, по сей день, между теми и этими, кто глядит налево, а кто направо... И орел ее тоже о двух головах, смотрящий в разные стороны. Так и живет Россия от Петровских радений до наших дней этаким мутантом, вызывая у самих народов, расселившихся по бескрайним просторам, и страстную любовь, и такое же отторжение - кому как повезет... Скольких великих сынов она взрастила, а сколько погубила просто так, от нечего делать, потому что слишком много у нее всего, вот и не жалко! А чего жалеть? Земли - вдосталь, богатств, как ни у кого, людей, что ли жалеть? Другие народятся. Так и образовался народ безалаберный, бесхозяйственный, необъятный в щедрости и глупости, жалостливый и жестокий, нежный и грубый, рубаху до пупа порвет, портянки бархатные заведет по случаю, а потом и пропьет. И кому-то Россия мать, а кому-то и мачеха злая. Целые народы проваливались в тартарары по велению ее диких правителей, и никто не заступился...

Вот такие мысли бродили в голове респектабельной иностранки Греты Мюллер, мчащейся в поезде в Сибирь, в город, где провела молодость Элечка Янг, куда была сослана ее семья за нерусское звучание их имен и фамилий. А за что же еще? Три столетия Янги жили в России, служили ей верой и правдой, были воинами, чиновниками, учеными, получили дворянство за заслуги перед отечеством, и никому никогда не приходило в голову упрекнуть их в нерусскости, покуда не пришли большевики и не поставили Россию на попа.

Отец погиб на шахте, когда Эле было пять лет. Братья, Вальтер и Николай, окончив семилетку, поступили в ремесленное училище, а потом пошли на завод. Мама работала уборщицей в заводоуправлении.

В младших классах Эля училась плохо не потому, что была глупа или ленива. То ли учительница ее невзлюбила за строптивый характер, то ли установка была не давать немцам выбиваться в люди, а, может, то и другое, но только, как бы девочка ни старалась, никогда выше тройки ей не ставили, хотя другие ученики за такую же и даже худшую работу заслуживали четыре и пять. Она очень рано поняла, что справедливости на свете нет, и за свою судьбу нужно бороться ни на жизнь, а на смерть. Она и боролась в самом прямом смысле этого слова. Однажды, уже в десятом классе, принесла в класс самую настоящую бандитскую финку с наборной ручкой, тончайшим лезвием и на самом острие маленьким крестиком, повернутым под углом к лезвию. Знатоки говорили, что бандиты молятся на этот крест и этим же крестом поворачивают внутри раны, чтобы уж наверняка... Откуда у Эльфи появилось такое оружие? Она только ухмылялась, но самой преданной своей подружке рассказала. Путь из дома до школы лежал вдоль железной дороги. Эля шла по шпалам, было уже темно, когда сзади на нее прыгнул то ли парень, то ли взрослый мужик небольшого роста. Завязалась драка. Страх, удваивающий силы, приемы самбо, которые показали ей братья, хорошая физическая подготовка, бойцовский характер - все это помогло ей справиться с бандитом и даже отрубить его на какое-то время. Подняв финку, которая выпала из его руки, она бросилась бежать.

На мотоцикле носилась, как мальчишка, матом ругалась со знанием дела. Это, кстати, помогло ей поступить в институт. Начальник режима вызвал ее с паспортом, в котором, по недосмотру паспортистки, не был проставлен штамп о невыезде за черту города, или какая-то там еще отметка об особом статусе ссыльного. Эльфи явилась в милицию во всеоружии своих лингвистических возможностей. Ворвалась к начальнику в кабинет как фурия и ругалась так, что видавшие виды мужики заслушались, а потом... зауважали. Начальник махнул на нее рукой, сказав: "Катись в свой институт, ну девка-а!"

Воспоминания, воспоминания... А правда, с ней ли это было, или с той, другой?.. Грета усмехнулась, вспомнив тот "сольный концерт". Ей, сегодняшней, никогда бы не пришло в голову таким способом решать свои проблемы, а вот Эльфи могла. "Меняюсь, меняюсь... - констатировала Грета, - как актер, одевший фрак после телогрейки".

Вот и катится она "колбаской по Малой Спасской" в сибирский город Демьяновск, где и любовь была умопомрачительная, и расставание до обморока, приобретения и потери, где остались друзья, которых хотелось увидеть хотя бы со стороны - ведь не являться же к ним этакой красоткой...

ёГород встретил ее сердцебиением. Сигареты оставили во рту мерзкий вкус, но нервы не успокоили. Пятьдесят лет отсутствия... Она сбежала из города после свадьбы ее любимого, ее Ленечки. И зачем только он женился на той несчастной девушке, которая и не подозревала, что она всего лишь орудие мести? А он, избранный ее, в здравом уме и твердой памяти женился на серенькой, невзыскательной, да к тому же еще и совершенно непривлекательной девушке только из принципа: "чем хуже, тем лучше", "назло мамке с папкой себе уши оборву". Так думала она, но так ли было на самом деле? Непонятое до сих пор то давнее расставание с единственной любовью, которую она не смогла забыть, скорее всего, и привело в этот город. Хотелось, наконец, разгадать загадку, мучившую всю жизнь. Почему он отказался от нее в пользу нелюбимой, случайной девушки? Слишком долго эти "почему" съедали ее мозг.

Сибирские реки имеют одну особенность: их правый берег бывает высоким, из скальных пород, а левый пологий. На левом берегу расположился собственно город, на правом - заводы, химический комбинат, институты и тайга, клином врезавшаяся в обжитую часть. Этот бор был излюбленным местом их встреч. Здесь они назначали свидание под высоковольтной вышкой, расположенной на самой высокой точке правого берега, с которой начиналась тайга и открывалась панорама на левый берег. Однажды они сидели под вышкой и почему-то ссорились. Ее Ленюшка-Ленчик-Леонидик-Леший со злостью втыкал с налета в землю перочинный ножик. В какой-то момент нож отрикошетил от камешка и, поменяв траекторию, впился в икру сидящей рядом Эли. Обильная кровь пополам с грязью тотчас залила ногу. Ленчик языком очистил ранку, заклеил подорожником и весь оставшийся день "работал конягой": носил на руках, вставал на четвереньки, а она с боевым кличем вскакивала на спину своего иноходца, подгоняя хворостиной. От смеха оба вал