Герселия Лубенникова

НОСТАЛЬГИЯ

Опять она очутилась в этом городе. Много раз она уже ходила по бесконечным стрелам-проспектам, совершенно логично и геометрически правильно пересекаемыми другими, такими же бесконечно длинными и абсолютно безупречными улицами-авеню. Здесь все было продумано и великолепно. Эту строгую геометрию ни в чем нельзя было упрекнуть, но зодчие, создававшие его, понимали, что в любой идеальный порядок нужно бросить контрастное пятно, создать алогизм или кажущуюся небрежность, чтобы город приобрел свое лицо, только ему присущую характерность. Так поступают все дизайнеры и модницы мира. Так поступили и градостроители этого города. Среди бесконечных пирамид, кубов и полусфер вдруг возникал очаровательный барочный собор 18-го века, который выглядел замысловатым тортом среди этого пиршества симметрии. Больше всего ее удивляли "одуванчики" - так она для себя назвала эти странные сооружения на длинных стволах-ножках, заканчивающиеся огромными серебристыми сферами, где располагались обзорные площадки, рестораны, концертные залы, парки, парящие высоко в небе.

Этот город восхищал и пугал. В сознании женщины никак не укладывалось, что называется он тем же именем, что и город ее жизни - сумбурный, неустроенный и очаровательный город эпохи, давно канувшей в Лету. Иногда она находила среди памятников старины здания ее времени. Но этих примет прошлого она находила все меньше и меньше, понимая, что каждое ее посещение мегаполиса отделяется от предыдущего огромными временными пространствами.

Блуждая по городу, натыкаясь на приметы своего времени, она начинала понимать, где находится. Такие находки давали ей возможность ориентироваться, наполняя ее чувством, что она все же не совсем одинока в таком незнакомом и чужом городе. Как-то женщина вышла на площадь, в центре которой был сквер и памятник Величайшему Поэту всех времен и народов. Поэт стоял в той же позе, опустив голову, в задумчивости глядя на проходящих под ним людей. Радости женщины не было предела. Она смеялась и плакала, ласково поглаживая камень, на котором стоял Поэт.

Однажды, вновь осознав себя среди чужих домов, женщина увидела заинтересовавшее ее сооружение: под прозрачным колпаком из незнакомого вещества, как жук в банке, стояло ветхое, но тщательно сохраняемое двухэтажное здание, которое показалось ей очень знакомым. Вглядевшись внимательно, женщина вскрикнула - она узнала его! Это была школа, в которой училась героиня ее народа, совершившая свой незабываемый подвиг в той Великой войне, в которой учились ее старшие братья, в которой училась она сама. Волнение охватило все существо женщины: в каком-нибудь километре отсюда когда-то находилось ее родовое гнездо, где родились и выросли несколько поколений ее семьи. Там должен быть их дом и совсем рядом парк, озеро, на пляжах которого прошло ее детство. Все это было совсем рядом!

Определив направление, женщина пошла. В детстве она много раз совершала этот путь утром и вечером, и так многие годы. Память тела - самая сильная память! - и она ее не подвела. Ноги несли через новые проспекты, она безошибочно обходила незнакомые здания, ощупывала ступнями каждую вмятинку, ища тот единственно правильный путь, который приведет ее к цели.

Но вот ландшафт изменился. Небоскребы кончились, впереди была низина с пышной растительностью. Парк, окаймленный живой изгородью, лежал перед нею. "Серебряные кусты!.. Боже, какое счастье! Женщина в нетерпении ускорила шаг. Вот и знаменитые "серебряные кусты". Листья их напоминали мать-и-мачеху: с внутренней стороны были покрыты белой опушкой. На ветру они трепетали, танцевали, показывая изнанку своего наряда. Россыпи серебряных монеток вдруг являлись взору. Это было необычайно красиво! И вот они живы, их стало даже больше! Да и парк разросся, попышнел.

Глаза застилал туман, женщина шептала какие-то ласковые слова, улыбалась, а сама медленно шла вдоль ограды. Вот и поворот. Сердце забилось еще сильнее, она остановилась, прижав руки к груди. Перед ней лежала липовая аллея. Теперь она уже бежала по аллее вдоль ограды парка. Она спешила к дому своего детства.

Вдруг женщина резко остановилась. Узнавание кончилось. В прекрасном саду появились коттеджи, стоявшие полукругом. В центре обозначился очаровательный дворик с холмами, рвами и необыкновенными постройками. Это была точная мини-копия средневекового замка, построенная для детей. К замку вела небольшая лестница из красного асфальта. Сердце екнуло и на мгновение остановилось. "Колбасная лесенка"! В далеком прошлом это была старая заброшенная калитка, оставшаяся от еще более старых времен, когда она была потаенным входом в барскую усадьбу. В детские годы женщины калитка уже развалилась и только в буйстве акаций сохранились почти заросшие мхом ступеньки из красного асфальта с вкрапленными в него белыми камешками, напоминавшего колбасу с кусочками сала. Ее так и звали - "колбасная лесенка".

В детстве она приходила сюда, зная, что ее не найдут, садилась на ступеньки и слушала "Полонез Огинского". В те годы в глубине парка в Большом доме был госпиталь, и там часто заводили эту пластинку, а усилители разносили торжественные и грустные звуки повсюду.

И вот она снова здесь. Ступеньки почти совсем стерлись, но строители удачно нашли им применение, сделав их центром ансамбля, подчеркнув "старинность" сооружения. Пережитые волнения и усталость сломили женщину, и она в изнеможении опустилась на ступеньки. Не в силах больше сдерживаться, она уронила голову на колени и зарыдала.

Слезы утомили ее. Она почувствовала, что знакомое оцепенение подкрадывается из глубин организма. Не в силах с ним бороться, боком, неудобно упала на ступеньки и затихла.

Луч солнца уютно расположился на лице спящей. Но вот она заморгала, взмахнула рукой, как бы прогоняя назойливую муху, и открыла глаза. Комната была наполнена светом. Женщина лежала на кровати. Все было как всегда, вот только нудно ныл бок.