ИВАН-ДУРАК
Было всякое со мной,
Были битвы, был покой,
Вслед я шёл за судьбой.
Но, однажды лунный свет
Сбил меня и спрятал след.
Трясина, пути больше нет.
Ни назад и ни вперёд,
И сам чёрт не разберёт,
Где в болоте проход.
Никого, кругом вода
И последняя звезда
Светит, холодна, как всегда.
	Сквозь спазмы в горле
	прорывается крик.
	На бранном поле
	видеть смерть я привык,
	Как говорится:
	«На миру смерть – красна»,
	А тут глумится надо мной тишина.
До хрипоты ори -
Умирает крик вдали.
Немая звезда горит.
Падал, ветку удержал,
Да, только деревце сломал,
Доспехи – сплошной металл.
В них рубился я всегда,
Если на земле беда
И панцирь спасал иногда.
А сейчас – другой расклад,
Тянет вниз, был друг, стал – враг.
И, вот дела! Не снять никак!
	Мой разум болен,
	ужас сердце сдавил.
	Пропала воля,
	для борьбы нету сил.
	Вгрызаюсь в воздух.
	Хоть глоточек ещё!
	Вода по ноздри…
	грязь… дерьмо… вот и всё.
Не помню ничего.
Память – битое стекло
Лишь кусками жива.
Бред туманный и мягка
На лице моём рука…
Чьих-то глаз синева…
Зелень странная волос,
Песня, грустная до слёз…
Дальше – чёрный провал.
А очнулся я в лесу.
Плащ постелен на росу,
В доспехах, будто делал привал.
	Сжигает осень
	на деревьях листву,
	Дурман разносит
	на холодном ветру.
	О, Боже правый!
	Я же летом пропал!
	Какой забавой
	в лес осенний попал?
Под шлемом перезвон.
Я ж тонул, то был не сон!
Значит, кем-то я спасён?
Даром, что-ль Иван-дурак?
Не понятно мне никак:
Кто тот друг, а, может, враг?
Среди ряски и трясин,
Что забыл христианин?
Место только водяным!
Тут нечисто, понял я.
Кто? Кикимора болотная?
Вспомнил!.. Прядь зелёная…
	Ночь над низиной распустила туман,
	Вокруг трясины замер лес-великан.
	Уйти не в силах, где-то рядом она!
	Заворожила синих глаз глубина…