* * *

Говорят, выпал снег на Голанах, а у нас только серая муть. Я звонила вчера сообщить, что, увы, не успею сделать в срок перевод, можно ль время еще потянуть? - Выпал снег, говорят, а у вас? – А у нас, говорю, что-то мокрое сеет... Как-то холодно, словом, и сыро, и жить как-то в лом - вот не жить, не творить, не курить даже... Выйти из дому сигареты купить? - нет, спасибо, а может, мы как-нибудь так проживем? Без табачного дыма, огня, без того и другого?

Вот ребенок ослепшее было окно отворил. Говорит:

- Мама, что это там, на холмах, так белеет? Это снег? – говорит.

- Мама, снег?..

И глядит, что есть сил.

- Разве это, - ему отвечаю я, - снег? Он ни землю, ни душу не греет...

- Разве можно, - я тупо твержу, - это снегом назвать? Так, сплошное расстройство, ни то и ни се, - опечатка, насмешка, отрыжка левантийской зимы. Это – снег?..

Повторяю опять и опять. Даже насмерть замерзнуть нельзя, можно только продрогнуть, нет, это уж слишком!

Из Иерусалима звонят:

- Как Вы можете жить там? Сюда перебраться бы Вам... – И какой-то глубокий подстрочник, но прозрачный вполне, в этой фразе читается, да. Не хочу ни туда, ни сюда, никуда. Понимаете, мой абонент, претендент, соискатель-заочник...

Если жить, так уж здесь. Если жить, говорю, если жить. Недоснег ведь расстает, и мерзкая влага подсохнет. И тогда можно будет уже и творить, и курить, телефонный роман сам собой постепенно заглохнет. Как-то все рассосется, устроится, отпуск возьму. Никуда, никуда, никуда ни за что не поеду. Пережили мы зиму, скажу, - оттого, потому, что такие ли зимы нас ждут впереди, пораженья, победы... Это что? Это так, это, в общем-то, малость и милость небес. И такие ли милости ждут нас еще, не дождутся. Нужно взять себя в руки, сейчас же, твержу, позарез. Нужно как-то встряхнуться, забыться, опомниться, как-то очнуться...