Книга
 
Вот именно, именно, именно… Печальные вести, мой друг, -
и кто-то там загнанный, взмыленный, на полном скаку как-
то вдруг споткнулся, глазами ворочает - слепое вращение
глаз - не видит, не слышит и прочее… Про нас, говоришь?
Не про нас…
 
Там где-то (забудь географию! С историей вместе, - к
чему?) какие-то люди рыбачили, охотились, пели, маячили
под чьими-то окнами, дачами, спешили - неважно, к кому.
Там ночь с неотрывными звездами, полна обещаний
иных,недвижная, нежная, грозная, - смотрела, смотрела на
них… И медленно сумерки серые вползали в положенный час:
рассветные, рыхлые, белые... но смутные все же; и гас
весь мир - обессиленный, выпитый, как тряпкою стертый с
лица; проигранный,брошенный, выжатый, как некий лимон –
до конца. И кто-то с лицом перекошенным у двери возился
с ключом, в пальто там каком-то поношенном - а мы тут
при чем? Ни при чем…
 
О, черт побери эти шелесты, мерцанье, скольженье теней,
и полный задумчивой прелести, но прелый уж лист – из
моей, твоей этой книги - из книги ли?
Неровный,зазубренный край - и ты перед ней в три
погибели, а я говорю: "Не читай!"
 
Ведь книг таких старых, таких вот, пропитаны ядом листы,
я знаю, и в комнате стихло сознанье моей правоты. Я
знаю, пропитаны ядом, да знаешь и ты - как не знать? Не
надо, не надо, не надо! Но - надо, но надо читать…
 
Уехать бы в теплые страны, да мы уже в теплой стране,
скажу я, - не правда ли, странно? - и ты обернешься ко
мне. А то, что там где-то, когда-то страдали,сходили с
ума, - другая страна виновата, другая, другая страна…